Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Андрей Звягинцев дал интервью для «Вести-Иркутск»

Array ( [0] => Array ( [ID] => 287883 [TIMESTAMP_X] => 13.07.2015 17:14:57 [MODULE_ID] => iblock [HEIGHT] => 576 [WIDTH] => 720 [FILE_SIZE] => 54697 [CONTENT_TYPE] => image/jpeg [SUBDIR] => iblock/798 [FILE_NAME] => z1.jpg [ORIGINAL_NAME] => з1.jpg [DESCRIPTION] => [HANDLER_ID] => [EXTERNAL_ID] => 58bd0941695894458d05c6b1f6453f68 [~src] => [SRC] => /upload/iblock/798/z1.jpg ) )

Так уж вышло, что на пресс-конференции Андрея Звягинцева наша съёмочная группа оказалась единственной. Поэтому мы решили не ограничиваться его коротким высказыванием, а показать вопросы и ответы, которые интересуют и поклонников, и противников знаменитого режиссёра.


— Визит в Иркутск натолкнул Вас на новую идею фильма? 


— В процессе диалога, в процессе поиска ответов на поставленные аудиторией вопросы относительно фильмов, скажем так, я начинаю в большей степени, что ли, прорабатывать то, что стоит за картинами. Вот так. Я говорю о том, что я никогда никаких тем не искал, не ищу и надеюсь, что искать не буду, потому что тема находит сама тебя. Она приходит, стучится в дверь, и ты просто вынужден ей открыть двери.

— Вы можете себе представить, что снимете позитивный фильм с хорошим концом? 


— Я снимаю позитивные фильмы, они все с хорошим концом, поверьте. Картонный позитивный финал, который дарит свет в конце тоннеля ещё до начала финальных титров, это какой-то обман. Или это какое-то недоверие к аудитории.

— «Левиафан» — это фильм политической критики или нет? 


— Что касается «Левиафана, то,  конечно, трудно отрицать здесь эти связи. Но, тем не менее, всё-таки это не злободневные, не политические высказывания. Всё-таки они находятся где-то на территории искусства, и они гораздо шире, чем какие-то политические высказывания или какая-то политическая критика. Левиафан, он в каждом из нас. Вот так. Власть, власть, как Толстой говорил, что народ сам заслуживает того правительства, которое имеет. Это наше прямое продолжение. Но если весь взгляд на этот фильм строится на том, что это антиправославный фильм, то тут я просто могу сказать, что это неправда. Это не так. Надо просто дать себе труд посмотреть повнимательнее на это. Вот и всё.

— Почему Вы в каждом фильме используете тему семьи? 


— Цели, поставить себе такую цель, чтобы создавать фильм за фильмом про семейную… Хотя следующая картина очень может оказаться ещё одной родственницей. Пока мы не определились, что это будет. Еще не запустились. Но сейчас в июле, в августе, наверное, начнём.

— Вас пытались регламентировать? 


— Слава Богу, мы же в другую эпоху сейчас живём. Такого не может быть просто по определению, чтобы входил какой-то чиновник и рассказывал, что дескать, «там сумбур вместо музыки». Он может так высказаться, но за этим ничего не последует.

— Как Вы нашли себя в кинематографе? Это был первый фильм «Возвращение»? 


— Когда мы заканчивали фильм, ещё даже не вступив в этап озвучания, то есть это был черновой звук, у меня было, конечно, странное чувство. Это был мой первый фильм, чрезвычайно важный для меня. И поэтому у меня было ощущение, когда ты внутри работы, когда ты внутри текста, ты не очень понимаешь, что там, все ли связи работают и вообще как он, ну какой он… Тебе нужно какое-то либо отстранение, дистанция во времени, либо взгляд со стороны. Я помню, что прежде чем пойти на озвучание, я решил показать его продюсеру. И мы где-то часа в два ночи, что ли, дождались, когда он освободится, сели и посмотрели. Он и ещё несколько человек. И я, естественно, волновался страшно. Потому что я не понимал, есть фильм или нет. Но когда он уже заканчивался, я сидел, скажем так, в первом ряду. Потому что мне кнопки нужно было нажимать: чуть громче, чуть тише. Потому что неровный звук был. Я чувствовал спиной, что фильм случился. Ну, а уже в Венеции, когда показывали фильм в конкурсном показе, когда люди встали, аплодировали и не отпускали нас... Мы не могли выйти, потому что нас… с новой волной начинали аплодировать, мы поднимались снова наверх, актёры, обнимались. Потом кто-то сказал, что длилось это минут 15. Это ощущение такого дара ответного, что ты понимаешь, что ты родился заново. Вот у меня было такое ощущение, что я обрёл себя.

1
0
Авторы
Авторизуйтесь на сайте, чтобы написать комментарий.

Google