Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Отдалённые деревни вымирают в Качугском районе

Медленно погибают населённые пункты в Качугском районе — в некоторых совсем не остаётся людей. А оставшиеся — мирятся с одиночеством.

Женщина живёт одна. Муж умер. Дети и внуки в городе. Таких большинство — 11 домов. Из жителей один ребёнок, трое мужчин, остальные женщины — они умеют всё.

— Видишь, щель идёт? Старайся в неё попасть. Размахиваешься, и не тихонько, а со всей силы.
— Ого!

До Качуга — час езды. Из Мыса туда автобусы не ходят. На такси туда и обратно — 1,5 тысячи рублей, Интернета нет, магазина тоже.

— Здесь жили Корняковы, у них детей очень много было, они все уехали. Бабушка последняя осталась, она померла, вот дом весь и развалился. Там дальше дом, они тоже уехали в Иркутск, — говорит жительница деревни Мыс Татьяна Запотылок.

Татьяна приехала сюда по распределению в 75-м. Молодой фельдшер сразу же встретила здесь будущего мужа. Он работал в местном сельсовете.

— Администрация раньше была, сельсовет, фельдшерский пункт, школа, магазин, библиотека. Жили хорошо, — говорит жительница деревни Мыс Татьяна Запотылок.

В 90-е всё распалось. В соседней деревне всего пара домов. Этой зимой туда стали заглядывать волки. Единственное, что связывает местных с цивилизацией — телевизор. Спутниковая тарелка на каждой крыше.

— Внуки приезжают, все смотрят разные программы. Поэтому у нас для всех телевизор. Там для меня, здесь — для маленького внука. Если большой приезжает, ему вот этот выделяем, — говорит жительница деревни Мыс Татьяна Запотылок.

Деревня Кузнецы. Три дома. Валерию Чернобаеву — 60. Мужчина привык жить в одиночестве. Ближайший сосед — в километре. Иногда он заходит к нему в гости. Пёс — без клички. Она и не нужна — больше собак нет.

— Речка Турча, лёд таю, воду пью. Она перемёрзла. Воды нет.

Горная речка — и поит, и кормит. Летом в ней много рыбы.

— Она вкусная?
— Вкусная очень, хватит.

Валерий немногословен, и встреча с журналистами — для него испытание.

— Вывалили воду. Растает к вечеру уже. Потом чай будет, суп.

Коров многие пенсионеры не держат — продавать молоко и мясо в деревне некому, а содержать дорого. Валерий от своих рогатых тоже избавился.

— Это кто?
— Это старинная собака.
— Ваша бывшая собака?
— Нашёл, валялась.

Нам намекнули, и мы ушли. Здесь уже отвыкли от людей.

— До свидания, связь здесь есть? Позвонить можно?
— Можно. До свидания.

В местной администрации говорят — машин нет почти ни у кого. Школьный автобус приезжает исправно, продукты по заявкам — раз в неделю.

— С медициной ещё сложнее. Скорая приезжает, но если самим выехать на обследование, надо просить родственников. Или ехать на такси, чтобы пройти специалистов, — говорит заместитель главы Ангинского сельского поселения Анастасия Блинова.

Анастасия — единственный ребёнок в деревне. Привыкла играть и гулять одна. Опаздывать в школу нельзя — автобус приезжает только за ней. Потом — по остальным деревням. Когда скучно — она зовёт в гости подруг.

— Мне как-то уединение нравится, суматоха мне как-то не очень. Некоторые ко мне домой приезжают. Ночуют. Ко мне на день приехали, а потом мы вместе в школу уехали. Ещё летом приезжают подруги. — говорит ученица ангинской школы Анастасия Вилясова.

После школы Настя тоже скорее всего уедет.

— Вот так сейчас выглядит бывший совхоз-миллионник. Раньше он обеспечивал работой, а значит, и зарплатой большую часть трудоспособных жителей села Анга. За последние 17 лет Качугский район покинули почти шесть тысяч человек, это четверть всего населения района.

В районе всего несколько ферм. Доход только у бюджетников и пенсионеров.

— Наибольшая убыль произошла в десяти населённых пунктах. Это село Бирюлька, Манзурка, Верхоленск, Анга, — говорит заместитель мэра Качугского района Нина Макрышева.

По программе «Земский доктор» сюда иногда приезжают врачи. Училищ и колледжей нет. После учёбы в городе назад возвращаться никто не хочет. Жить на селе теперь непрестижно.

0
0
Авторы
Авторизуйтесь на сайте, чтобы написать комментарий.