В центре Иркутска снесли дом-памятник. Общественники бьют тревогу. Что это - уничтожение объекта культурного наследия или его "бережное" восстановление?

В центре Иркутска снесли дом-памятник. Общественники бьют тревогу. Что это — уничтожение объекта культурного наследия или его «бережное» восстановление?

«Здравствуйте, ребята. Бревна хорошие. Ну, тат и участок хороший, сколько соток...»

Вооружившись камерой мобильного телефона инспектор Иркутского регионального отделения Всероссийского общества охраны памятников культуры, словно штурмует территорию в центре Иркутска, и натиск Григория Красовского оправдан вполне: потому что здесь, очевидно происходит что-то неладное. И не к добру все эти люди, и тяжелая техника.

Разбирали по бревнышку объект культурного наследия Иркутской области очень шустро и посреди бела дня. Почему решили сделать это именно в выходные, вопрос. В тот день в эпицентре событий мы оказались вместе с Красовским. Зашли внутрь того, что осталось от старинного дома.

Ясно — эта печка больше никого не согреет. А за этим массивным столом—посиделок, застолий и чаепитий больше не будет. Грязнова, 32 современный адрес «Усадьбы Кукса». Кукс, это был мещанин, а комплекс построек состоит из двухэтажного каменного здания- доходного дома, и вот этого деревянного флигеля с лавкой. На этих фото с онлайн-карты Иркутска видно, еще в 2010м флигель был обитаем. Видите, и занавески на окнах. А в августе 2026-го стало так. У рабочих тогда при себе не оказалось разрешительных документов на разбор дома-памятника. Общественники—те, кто защищает деревянный Иркутск, да и просто прохожие, вызывали на место полицию, но итог оказался таким:

«Все. Грязнова, 32 "А" прикончили...»

Мы вернулись сюда спустя 1,5 месяца. Столько времени ждали официальные комментарии от компетентных органов, от чиновников, от руководителей подрядной администрации. Так и не дождались. Что изменилось на месте «исторической разборки»? Ограждение появилось. Чуть подальше то, что осталось от ОКН. На ограждении есть теперь «паспорт объекта», и обозначены «виды работ: реставрация, консервация и воссоздание оснований, фундаментов, кладок, ограждений конструкций и распорных систем». Окончание работ 31.03.2027. Заказчик Агентство развития памятников Иркутска, подрядчик фирма, звучит красиво— «Вектор реставрации». Выглядит—так себе. Вместо старинного дома—"выжженная земля".

Этот дом был на госохране, за свою сибирскую, отчасти суровую красоту, так называемая, средовая застройка, хорошо держал угол улиц, то есть стоял абсолютно на своем месте, с конца XIX века, заметьте. Он был ярким примером городской деревянной эклектики. Массивные распашные ставни, строгие сандрики. Как раз такое, произвольное смешение разнородных стилевых элементов— то, что «вне канона», и есть ценность иркутской исторической застройки.

«Это, на самом деле и делает эти дома уникальными и столь интересными, потому что мы через них видим быт. Мы видим размышления человека, который этот дом строил, он преследовал какую-то идею...», — говорит заместитель председателя ИРО ВООПиК, руководитель проекта «Родные ставни» Екатерина Матель.

Это интервью мы записываем во дворе другого уникального дома, с трагичной судьбой. «Дом- колодец», Марата 23/1. И в ТАКОМ состоянии шедевр деревянного зодчества в самом центре Иркутска.

«Я, если честно, пропустила новость про пожар.» 
«И я тоже...»

Вы когда-нибудь видели, как умирают дома? Красивые, крепкие, сложенные, казалось бы, на века, но по чьей-то недоброй воле вдруг ставшие опустошенными. Именно такое, удивительно точное слово подобрала иркутская художница Вика Хтонь для «заброшки» на Марата. Автор проекта «Пока не растаял снег» и создатель тех самых, деревянных миниатюрных домиков в потаенных уголках Иркутска. Мы встретились с Викой и ее друзьями здесь.

«Очень жалко, что с ним так произошло. Ну, я как известный любитель домов не могла сюда не сходить, этот дом однозначно не спящий. Это совсем другой дом. Опустошенный..» — говорит автор проекта «Пока не растаял снег», создатель деревянных миниатюр Вика Хтонь.

И вокруг— разруха, фрагменты исковерканной старинной лепнины, сломанная мебель и книги. Все это брошено и растоптано. А казалось, жизнь будет долгой, ведь этот уникальнейший «дом-колодец», совсем как в Санкт-Петербурге, только с сибирским характером, из дерева. Хаос тут наступил, когда обитатели съехали в поисках других, более современных и комфортных для них квартир.

«Сегодня «Городская усадьба Попова—доходный дом, изнутри выглядит так: пусто, мрачно, и даже зловеще. За свою долгую жизнь, это здание пережило многое: огонь, воду, а вот будут ли "медные трубы", то есть, его возрождение, в этом многие сомневаются», — говорит корреспондент Елена Малышкина.

Его жгут, а он— пытается выжить. Его топят—а он стоит. И как будто символ чего-то очень тонкого и непостижимого, тут остался забытый игрушечный домик, дворец для кукольной принцессы. На израненном временем и человеческим равнодушием подоконнике. Но что-то, совершенно непостижимое происходит с этим кукольным домиком—в нем как будто светятся окна. А судьба наследия туманна— как нам рассказали в мэрии Иркутска: здание — в муниципальной собственности, но земля под ним, одна из долей, — арестована судебными приставами, в отношении бывшего собственника идет разбирательство.

Из окна мастерской иркутских художников Алексея и Оксаны Яшкиных как на ладони то самое место, где был флигель «Усадьбы Кукса». Живописцы своими глазами наблюдали как раскатывают иркутскую старину. И даже задавали вопросы рабочим:

«Я им сказал— а это что, будут восстанавливать? Да, будем восстанавливать, такой же будем ставить дом они мне сказали. Еще я так посетовал: он же все равно новоделом будет, не такой будет. А что случилось? Они его решили вообще, уничтожить?» — говорит художник Алексей Яшкин.

Фирма «Вектор реставрции» зарегистрирована в Москве, но и в Иркутске себя уже зарекомендовать успела, хорошо и не очень: так, в начале января 2025 года было снесено старинное каменное здание Усадьба купца Ишаева на Степана Разина, 18. Подрядчиком там выступал так же «Вектор реставрации». Тогда, после проверки прокуратуры, собственник здания заявил, что «подрядчик ошибся». И, что характерно, на наш вопрос, почему же после такой бурной деятельности летом, теперь на Грязнова, 32 «А» абсолютная тишина, и даже «бытовки» рабочих не стало, нам ответили—подрядчик и здесь допустил ошибку, и теперь ищет решение, как исправить ее. Тем временем, представители регионального отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры обратились в прокуратуру.